Еду с работы в троллейбусе. Несколько молодых людей стоят у двери и беседуют. Рассказывает один:
— У меня прадед был вообще удивительный. Он воевал ещё в Гражданскую. Там надо было воевать за красных или за белых. Ему надо было выбрать, к кому идти: к красным или к белым. Если к белым придешь в войско, то тогда тебе выдают сапоги, но шинелей нет. А если к красным — то шинель получишь, а сапогами у них напряжёнка. И тогда дед взял и записался сначала к красным, а потом к белым. Получил и сапоги, и шинель. А потом взял и сапоги отнёс красным и на две шинели их обменял. А шинель наоборот к белым отнёс и на две пары сапог выменял.
Я потрясена историей, товарищи, видимо, тоже. Один спрашивает рассказчика:
— Слушай, а за кого он потом всё-таки воевал — за красных или за белых?
— А он вообще не воевал, он часы чинил.
***
Съездил в травмпункт… Два часа посидел в приемной ожидая очереди и слушая медсестру, периодически выходящую из кабинета врача. Вот оно — живое воплощение моей «Самой циничной клиники в мире». Тетка жгла напалмом.
— Да сколько можно! У вас что, тоже что-то болит?
— Велосипед купили, да? А костыли в качестве бонуса не прилагались?
— С глазами — это не к нам. К нам только если без них.
— Ногу вот сюда положите. Ногу, а не задницу. Мне неинтересен рентген того, что вы ели вчера.
— Костыли вам потребуются, если вы не прекратите задавать идиотские вопросы.
— Девушка, что значит «Есть ли кто-нибудь у доктора?» У доктора жена и двое детей. Что значит «Чья?»
— А чего скулим-то? Здесь вам не ветлечебница!
— Я вижу, что опухоль. Бухать, наверное, любите?
***
История рассказана моим отцом, участником ВОВ (к сожалению, не дожившего до наших дней).
Было это в 1945 году. Великая Отечественная шла к концу. Наши войска уже продвигались по Западной Европе. У дороги показался указатель с надписью «Веrlin 100 km». И что-то в этой надписи было как-то совсем не по-нашему. То ли строгий готический шрифт, то ли надпись на языке уже по сути поверженного врага, то ли высокомерная аккуратность у пыльной дороги. Всё это не хотела принимать душа советского солдата. Нашёлся среди них шутник, который исправил ситуацию, дописал внизу: «Х.. ня — дойдём!». И сразу стало веселее! проходят мимо указателя измученные сражениями, всеми тяготами и лишениями бойцы и их усталый угрюмый вид сменяется улыбками, неизвестно откуда берутся силы бодрее идти вперёд.
В это время по дороге проезжал кто-то из высокого начальства и поинтересовался причиной внезапного веселья. Прямым текстом содержимое надписи доложить никто не решился, пришлось самому ехать почитать «первоисточник». Прочитав текст надписи, немедленно потребовал вызвать шутника к себе. Делать нечего, пришлось нашему герою сознаться в содеянном, не смотря на серьёзный вид высокого чина с большими звёздами на погонах. Не перекладывать же свою вину на боевых товарищей! Уже был готов понести суровое наказание по законам военного времени, как неожиданно для всех был представлен к награде с формулировкой «За поднятие боевого духа».
Вот такой счастливый конец у этой истории того сурового времени.